Недавно по телевидению зрителям была представлена история дезертира, а может быть, правильнее сказать «уклониста», который, чтобы не попасть в Красную Армию и на фронт, всю войну прятался на чердаке своего дома, обманув и своих, и чужих. А после Победы отсидел в своем закутке еще полвека, опасаясь неминуемой, как ему представилось, кары от советской власти. Вся жизнь его прошла в норе из-за желания выжить. Дорогая цена, и ради чего?
Эта история напомнила вашему автору случай, имевший место в годы немецкой оккупации Керчи, о котором поведала в 1991 году в своем письме в рабочую группу по созданию Керченской городской Книги Памяти керчанка Волобуева Раиса Ильинична.
Речь она вела о своем павшем на фронте двоюродном брате — Шулякове Владимире Григорьевиче. Вот, что она вспоминает на основе рассказов ее родителей.
Володя с родителями жил в деревне Катерлез (п. Войкова). Хотя ему было уже 20 лет, на фронт он призван не был по здоровью.
В 1942 году, летом, разнесся слух о возможном угоне молодежи в Германию. Володя решил во что бы то ни стало избежать этого и нашел способ, чтобы укрыться от оккупантов. Как? Еще в 1941 году они с двумя друзьями в огороде Шуляковых выкопали колодец. Воды в нем не оказалось, колодец был глубокий, но стоял сухим и имел приспособление для спуска вдоль стенки.
Перед приходом немцев друзья с семьями эвакуировались на Кубань. А когда осенью 1943 г. всех жителей стали выселять в западные и северные районы Крыма, Володя остался в Катерлезе и снова спрятался в этом колодце.
Он заранее вырыл в его стенке у дна глубокую нишу, замаскировал ее, благо родители перед уходом побросали в колодец многие вещи, которые не под силу было взять с собой.
Во дворе их дома немцы установили полевую кухню. Ночью Володя ухитрялся подниматься наверх и запасаться какой-нибудь пищей. Также использовал соления, которые еще раньше были заготовлены матерью и оставались в доме. Так прошло полгода.
Уже весной, при очередном выходе к дому, он был замечен немцами. За ним погнался солдат, но парень сумел проскользнуть между строениями, сделать круг по деревне и огородами вернуться к своему укрытию. Володя сходу прыгнул в колодец.
Потом он рассказывал родным, что не представлял сколько времени пролежал без сознания от удара при падении, очнулся от страшной боли. Кое-как дополз до своей ниши. Хотелось пить, но скоро вода в банке кончилась. Володя решил выкопать ямку в дне, это удалось с невероятным напряжением от боли, наконец, появилась влага. Как мог, он набрал жидкости, но жижа вскоре усохла. Без пищи и воды он почувствовал, что погибает. А тут еще немцы от кухни стали выбрасывать в колодец всякую гниль, кости с помоями. От вони добровольный узник стал задыхаться.
На его счастье в деревню зашли наступающие наши части, жители указали на колодец. Солдаты стали звать «Володя! Ты живой?» А у него не было сил отозваться им.
Как написала Раиса Ильинична, старые люди в деревне Войково помнят эту историю с колодцем. Володю наши воины отправили в госпиталь, где обнаружилось, что у него оторвалась почка.
В военкомате вняли его просьбе направить добровольцем на фронт, в действующую армию. Его встреча с семьей произошла в ту же весну 1944 г. в Инкермане, под Севастополем. Здесь Володя все рассказал родителям, что с ним произошло. Они как-то смогли тогда узнать его полевой адрес и разыскали сына. Это была их последняя встреча.
Мать Володи в конце войны получила известие от командования о том, что он погиб в Чехословакии, его убил снайпер в уличном бою.
Имя рядового Шулякова Владимира Григорьевича 1921 г. рождения, уроженца д. Катерлез, занесено было в 1995 г. в Керченскую городскую Книгу Памяти.
Вот он-то сохранил свою жизнь, чтобы, когда потребовалось, положить ее на алтарь Отечества и этим приблизить день Победы.
|
