В украинском «кут» — угол. Так на Керченском полуострове  издавна называли какие-либо отдаленные места. Степная даль и морская ширь ограничивает их. Подался и я в один из таких кутов, Юргаков, что омывается азовской бухтой Булганак с севера и запада, а с юга и востока — поджат древнейшими известняками мысов Газан, Орел и Хрони. Вообще-то, это название сейчас редко кто помнит, больше на слуху рыбацкая деревушка Юркино.
Первой в ней меня встретила приморская улица с совершенно не морским названием — Кирова. На всю ее протяженность лежала длинная рыбацкая сеть. Сразу ясно, чем тут живут местные жители. Увы, их всего около сотни, летом чаще приезжего встретишь, чем местного. В селе оказалось три улочки. По пути туда степной тропинкой дважды пришлось любоваться сноровкой желтопузиков — огромных, почти в руку толщиной, безногих ящериц.
Еще в Керчи мне рассказывали местные жители, что кутян с давних лет считали самыми отчаянными и удачливыми рыболовами. Специализировались они на «краснюке», ловили кефаль и селедку. «Бычков выбрасывали — ценной рыбы было много и в бросовом товаре не нуждались», — рассказал Михаил Иванович, сын рыбака. Зато этот самый бычок спас в голодные годы много жизней. По словам того же дяди Миши, в голодные предвоенные годы в Юргаков Кут каждый день детишки из ближних степных деревенек приходили с ведрами на берег. Ждали прихода рыбацких баркасов. Неспешно рыбаки выбирали из сетей осетров или лобаня: это в рыбколхоз, на сдачу государству. А вот бычки перелетали в ведра ребятишек — с шутками и прибаутками.
В те времена в Азовском море было много рыбы, поэтому кутяне жили зажиточно, снабжая живым серебром Керчь и отдаленные пункты полуострова. В Юркино была мощная рыболовецкая бригада рыбколхоза имени Первого мая. Увы, сейчас рыбы в Азове  стало значительно меньше, и Юркино сейчас утратило свою славу рыбацкую. «Причины гибели Азовского моря лежат на поверхности — бурение нефтяных скважин на шельфе, выбросы многочисленных промышленных предприятий, в том числе металлургических, заполнение моря вредным гребневиком мнемиопсисом, привезенном из Атлантики с балластными водами и поедающим весь рыбий корм — планктон, рисовые чеки Кубани, отобравшие у Азова приток пресной воды и отравившие его гербицидами». Это цитата из заявления керченских экологов.
В Юркино я приехал в самое пекло. Но на пляже были только несколько человек отдыхающих, еще, видимо, не знакомых с коварным солнцем в эти полуденные часы. Местные попрятались в тень, лишь только пара псов нежились на теплом песочке. Не удалось поговорить с рыбаками — у них свой распорядок дня: ранним утром — с моря, сбыт рыбы, отдых в самую жару, вечером — снова в море, ловить то, что еще осталось, — того же бычка, например.
Решил пройтись вдоль каменистого берега на известные местные мысы — Газан, Орел и Хрони. Имя первого — из-за караимского вероучения, другие — по человеческой фантазии. Дорога выдалась нескучная — перепрыгивать с камня на камень, брести по колено в воде. В каждой бухточке между мысами отметился купанием — вода в Азове уже не охлаждает тело. Зато такое безлюдье! Карманные пляжики с поразительно желтым песком, красивые каменные хаосы по мысам. Живописные скалистые ландшафты в этом районе — повод и для пешего туризма, и для того, чтобы полазать по скалам. Но людей не заметил.
Уже на самом Хрони подошел к спасательному посту. Он оказался закрыт. Кругом — лодки, какие-то спасательные средства, и — мерный рокот набегающей волны. Ни души... Люди! Ау!
Выбрался наверх прямо от мыса Хрони. Там оказалось большое село Осовины с несколькими базами отдыха. Приехавшие на отдых могут провести время в баре или на открытой площадке летнего кафе. Посидел и я там, попил водички — хотел местной, полезной «баксовской» — не было. Довольствовался искусственной минералкой из безводных степей Украины. В окрестностях Осовин много археологических памятников: остатки крепостей, курганы, могильники, которые свидетельствуют о богатом историческом прошлом этого керченского кута.
Добрался и до центрального, сельсоветского, села Глазовка, бывшее Баксы — ударение на последнюю букву. Там местные мне показали очень уютное местечко с домашним вином. Хозяин, Владимир Семенович, оказался на редкость радушным человеком. Он-то и открыл мне тайны местных топонимов. Осовины — от слова осовываться, и ударение в названии села надо ставить на второе «о». Название произошло от постоянных оползней грунтов на мысе Хрони и Борзовка. Видел я эти языки глины при подъеме в село. «Еще интереснее, что в Осовинах все три части села называются  по-разному, — продолжает удивлять Владимир. — Восточная, нижняя часть называется Мендешеевка, центр носит название собственно Осовины, а западная, верхняя — Ляховка».
Сам Владимир Коротков, прожив полжизни на Камчатке и других дальних местах Советского Союза, осел в керченских степях. И ничуть не жалеет — до пенсии учительствовал, много занимался спортом. И сейчас не дашь ему прожитых лет по возрасту. Плюс искрящийся оптимизм. Плюс здоровый образ жизни.
О Глазовке писать трудно — большое село, людей много, а потому много миров. Упомяну лишь о том, что зацепило. На окраине — огромное воинское кладбище. Тысячи фамилий на мемориальных досках, сотни могил. Памятники — воинам-грузинам, воинам-армянам, общий — всем воинам. В мае 1942 года тут пробивались к переправе и держались, прикрывая отход, части и подразделения 51-й армии. Потом, в ноябре 1943-го, отсюда началось освобождение Крыма. Было оно не менее трагичным и кровавым — только на этом глазовском кладбище лежат пять Героев Советского Союза. А сколько других... Просто, без регалий. Мемориал и кладбище ухожены, по словам местных жителей за памятниками грузин и армян очень внимательное отношение соответствующих национальных обществ Керчи. «Что ж, ребята, спокойно тут, птицы поют, земля вам пухом», — прошептал и я, и положил на пьедестал памятника незамысловатые степные цветы.
Спокойствие, умиротворенность пейзажа, по-видимому, хорошо действуют на людей. Но глазовцы все же сетуют: «Только вот моря у нас нет». До него несколько километров напрямую через холмистые гряды этого керченского кута. Морского угла, вообще-то...
Фото автора.
|
