Мы живем во времена, когда удивляться чему-либо не осталось никакой возможности. И хуже того, мы перестаем огорчаться и испытывать боль, когда речь идет о гибели людей. На экранах кровь льется рекой, притупляя наши чувства. Информационное поле переполнено репортажами о военных столкновениях, авто- и авиакатастрофах, случаях суицида и жестоких формах бытового насилия.
Может быть, именно поэтому Феодосия достаточно спокойно переварила произошедший накануне Дня Победы экстраординарный случай: пожар в здании ГАИ и гибель 32-летнего феодосийца, ставшего якобы источником возгорания. Прокуратура возбудила уголовное дело. Из столицы едут высокопоставленные чины, дабы разобраться в случившемся. И никого, кроме родных и близких погибшего, не заинтересовал вопрос: почему официальная предварительная версия события, кочующая уже из уст в уста, причиной всего происшедшего называет суицидальное поведение Владимира, который, по нашему мнению, не мог быть самоубийцей априори.
Владимир — младший сын в глубоковерующей семье. Человек, который 8 лет в Киево-Печерской лавре изготавливал для церкви изделия из золота, был прихожанином Феодосийского храма Всех Святых. Поэтому вопрос о суициде для нас отпадает сразу и абсолютно. Поскольку вера в Бога, соблюдение заповедей категорически не допускает подобные поступки. И если для многих самоубийц жизненные неурядицы, безысходность становятся последней каплей, то в случае с Владимиром и это не могло сработать: он был успешным, обеспеченным человеком, работал в строительной сфере, получал хорошую зарплату, учился в Симферопольском институте.
Мягко говоря, непонимание с феодосийским ГАИ возникло у Володи недели две назад, когда он развозил по домам подвыпивших в канун праздника своих сослуживцев. В тот раз обвинение в управлении машиной в нетрезвом состоянии было снято им самим. Владимир по горячим следам получил медицинское освидетельствование в феодосийской горбольнице, в котором опровергалось наличие алкоголя у него в крови.
С 7 на 8 мая Володя вновь вез товарища домой после рабочего дня. Ирония судьбы (а, может, подготовленная случайность): его останавливает инспектор практически в том же месте и за 300 гривен обещает вернуть права, обвиняя опять же в управлении автотранспортом в нетрезвом состоянии.
Понимая, что, наверное, проще будет решить проблему раз и навсегда, Владимир подписывает протокол и на следующее утро идет в ГАИ. Его мама Александра дала ему не 300, а 500 грн. — на всякий случай. Что далее происходило в кабинете у начальника ГАИ, для нас осталось тайной. Отметим, что для Володи сумма и 1000 у.е. не была бы критической, поскольку его семья была и остается достаточно обеспеченной. Сам он очень уравновешенный, целеустремленный, оптимистичный человек, с хорошим чувством юмора. У него были вера, любимая девушка, хорошая работа, квартира, машина, семья, родители. Поэтому говорить, что у него отбирали последнее, а с ним и смысл жизни, нельзя.
После посещения ГАИ Владимир идет на работу, в 6 вечера возвращается домой, ужинает и, ничего не взяв с собой, идет на встречу в автоинспекцию. И это тоже вряд ли можно назвать поведением человека, готовящегося к жуткой, мучительной смерти.
После всего случившегося остались вопросы. Много вопросов. Почему десяток сотрудников ГАИ при наличии огнетушителей в здании не попытались спасти объятого (как утверждают) пламенем человека, а стали выпрыгивать из окон? Почему при таком объеме выгоревшей площади куртка, паспорт и пластиковая кредитная карточка Володи, по словам начальника ГАИ, облившего себя бензином и сгоревшего заживо, удивительным образом остались невредимы? Почему, опять-таки по словам очевидца, облитый бензином начальник ГАИ отделался только ожогом именно правой руки и верхних дыхательных путей? Почему к родителям погибшего дознаватели обратились только через 12 часов после происшедшего? Для чего нужно было это время сотрудникам следственных органов? Почему пресс-центр МВД еще до заключения судмедэкспертизы констатирует нетрезвость Владимира? И почему в конце концов от родственников требуют похорон до гистологического исследования, без которого, как известно, земле в подобных случаях не предают?
Мы хотим ответов на все эти вопросы. Мы хотим отстоять честное имя Володи. Мы хотим, чтобы следствие было объективным и расставило все точки над «и», назвав все своими именами.
|
