Мне кажется, что так долго живу на этом свете! Это потому, что без тебя. И ходится по земле не так, как с тобой ходили, и дышится труднее, не полной грудью, а будто часть воздуха вдыхаю, а остальную вдохнуть не могу — сил не хватает. И радость не та, что при тебе была. Будто и смешное что-то увижу, услышу, но не смеется мне во всю ширь своей души, губы не размыкаются... Или в сердце стоит «заслонка» от радости? И что оно такое — радость, что оно такое без тебя?!
И ночи... Эти длиннющие, жадные, бесконечные, темные, дразнящие, одинокие вдовьи ночи! Одна у меня теперь подружка — подушка моя. Ей говорю слова свои болючие, грустные; ей одной рассказываю-пересказываю свою судьбу непростую. Зачем еще кого-то посвящать в свою сердечную драму? Не смею я терзать своей тоской сердечной наших детей. Они знают, что маме плохо без их отца, но насколько плохо — даже не подозревают. Я — стойкий оловянный солдатик! Я — сильная, волевая, мудрая женщина, все та же заботливая, добрая, ласковая, понимающая и жизнеутверждающая мама!
Ты так много унес с собой! А все то, что осталось, так никчемно мелко без тебя! И все уверенней старость ежедневно заходит ко мне. Три года без тебя сделали свое дело. Но надо жить. И дорожить тем, что у меня осталось: наши дети, внуки. Надо шагать в ногу со временем, в ногу с людьми, с природой. Я еще буду писать тебе письма. В перерывах на грусть. На положенную мне моей любовью к тебе — грусть. И я благодарю тебя за эту мою любовь к тебе, за светлые, чистые воспоминания, которые сглаживают острые углы моих земных забот. Я благодарю тебя...
|
